крещение славян в какой реке

Крещение Руси: как это было

История Крещения в картинках

Приблизительное время чтения: 6 мин.

Что представляла из себя Русь до крещения? Как князь Владимир совершил свой выбор веры? И какую роль сыграл этот выбор в истории государства? Об этом наш иллюстрированный рассказ.

В 988 году великий князь киевский Владимир Святославич преобразил духовную жизнь подвластной ему Руси.

В ту пору Киев поддерживал дружественные отношения с Константинополем, который на Руси именовали Царьградом. Русский правитель договорился о военной помощи с императорами Константином VIII и Василием II. Взамен князь жаждал заключить брак с представительницей императорского дома Анной, и это ему было обещано. В свою очередь Владимир, язычник, сообщил о готовности креститься, ибо Анна не могла стать женой не-христианина. К нему прибыл священник, от которого правитель Руси и принял крещение в Киеве, а вместе с ним — дети, жены, слуги, часть бояр и дружинников. Личное крещение князя не было случайностью или результатом сиюминутного порыва: оно являлось обдуманным шагом опытного политика и предполагало, что со временем произойдет христианизация всей страны.

tema123gavrilova 1

Вот только… невесту не спешили отправлять из Константинополя. При всей благожелательности Владимира Святославича, у него оставался лишь один вариант, как получить свое по соглашению, оплаченному воинской помощью. Он осадил византийский город Корсунь (Херсонес). Печально, что мир между христианскими правителями удалось заключить лишь после того, как одна сторона пошла на обман, а другая добилась своего силой…

Византия вернула себе Корсунь, а Владимир получил Анну в жены. Он не сразу покинул Корсунь, но лишь получив сначала уроки христианского «закона». В «Повесть временных лет» вошла легенда, согласно которой именно здесь великий князь принял новую веру; эту легенду приняли как факт и многие историки. Она не соответствует действительности: крещение совершилось ранее, в «стольном граде» князя. Но именно корсунское духовенство обучало Владимира Святославича как новообращенного.

Вернувшись в Киев, князь ниспроверг языческих идолов, а потом крестил киевлян в реке Почайне, притоке Днепра. На Руси утвердилась церковная иерархия во главе с архиереем в сане митрополита. Архиепископ отправился к Новгороду Великому, епископы — в другие крупные города. Там произошло то же самое, что и в Киеве, — ниспровержение «кумиров» и крещение горожан.

Огромный шаг в судьбах Руси совершался с необыкновенной быстротой. Многое множество раз, особенно в советское время, писали о том, что Русь крестили «огнем и мечом», преодолевая бешеное сопротивление, особенно сильное в Новгороде Великом. Но историческая действительность не такова. На первых порах распространение христианства не вызвало сопротивления. Какое-то недовольство новгородцы проявили, но и оно, судя по всему, оказалось незначительным. В Ростове епископа не приняли, и там новая вера распространялась гораздо медленнее, чем где бы то ни было, и с большим трудом. Возможно, причина состоит в этническом составе тамошнего населения: немалую часть Ростовской земли занимали финно-угорские племена, повсеместно проявившие бóльшую стойкость в язычестве, нежели славянские.

В целом же христианство по всей стране принимали добровольно. Его не пришлось навязывать «огнем и мечом» — это поздний миф, не имеющий под собой подтверждений в древних источниках. Слабость и пестрота язычества, уверенная поддержка Церкви правителем, давнее знакомство с христианством в больших городских центрах сделали свое дело: Христова вера утвердилась на Руси скоро и почти бескровно. Не стоит удивляться — к тому времени, когда произошло официальное общегосударственное крещение, христианство уже более века частным образом распространялось на огромных пространствах от Киева до Новгорода. В Киеве задолго до Владимира стояли малые церковки. В дружинах варяжских, находившихся на службе у русских князей, часто встречались простые воины и знатные люди, принявшие Христову веру. Бабка Владимира, княгиня Ольга, тремя десятилетиями ранее посетила столицу Византии и вернулась оттуда христианкой. Откуда быть надрыву и кровопролитию, когда к христианству на Руси давным-давно… привыкли?

1. В древности наши предки были язычниками. В столице Древней Руси, Киеве, были большие языческие святилища. На главном из них, княжеском, стояли идолы, украшенные золотом и серебром. В жертву истуканам языческих «божеств» время от времени приносили людей.

tema123gavrilova 2

2. Киевский князь Владимир Святославич решил переменить веру. Рядом с его владениями существовали большие города с красивыми храмами и чудесным пением, там процветали знания, создавались новые и новые книги. Язычество ничего подобного дать не могло. Князь принялся беседовать с дружиной и представителями разных религий: какую веру ему принять?

tema123gavrilova 3

3. По древней легенде, князь отправил посольство из Киева в Константинополь — столицу могущественной Византийской империи. Русские послы побывали под сводами громадного собора святой Софии. Священники повсюду зажгли свечи и совершили богослужение с такой пышностью и торжественностью, что поразили послов. Те вернулись к Владимиру и рассказали об увиденном с похвалой.

DSC 7701

4. Владимир решил креститься по обряду Константинопольской Церкви. Два императора, которые тогда правили Византией, вели тяжелую войну. Владимир договорился, что пришлет войско им на подмогу, а они отдадут ему в жены свою сестру Анну. Русское войско отправилось в поход.

tema123gavrilova 5

5. Владимира крестил в Киеве священник. Скорее всего, это произошло на берегу реки. После правителя в воду вошли дети и приближенные великого князя. Перестав быть язычником, князь мог стать мужем византийской «принцессы».

tema123gavrilova 6

6. Не дождавшись невесты из Константинополя, Владимир начал было переговоры на эту тему с правителем Корсуня-Херсонеса — богатого византийского города в Крыму. Демонстративно пренебрегая «принцессой» Анной, он предложил отдать ему в жены дочь корсунского «князя». Но ответом на предложение киевского правителя стал издевательский отказ.

tema123gavrilova 7

7. Тогда войско киевского князя пришло в Крым, под стены Херсонеса. Горожане заперли ворота, изготовившись к осаде. Князь велел делать насыпи, дабы преодолеть с их помощью корсунские стены. Но осажденные потихоньку подкапывали насыпи и уносили землю прочь. В результате насыпи никак не могли сравняться со стенами города. Однако Владимир пообещал простоять хоть три года, но все же одолеть упорство защитников.

tema123gavrilova 8

8. Долгая блокада города сделала свое дело: среди горожан нашлись те, кто счел капитуляцию более приемлемым итогом войны, нежели мучительные условия осады. Одним из них стал священник Анастас. Он пустил стрелу с запиской, где советовал «перенять» акведук — трубы, ведущие в город питьевую воду. Когда Корсунь остался без воды, город открыл ворота.

tema123gavrilova 9

9. В итоге Владимир Святославич вошел в город. Не сдержав гнева, он казнил тамошнего стратига с женой, а дочь его отдал в жены одному из своих сторонников. Однако город вовсе не предназначался к разрушению и разграблению. Взяв его, князь принудил Византию исполнить все обязательства по договору.

tema123gavrilova 10

10. Вряд ли князь киевский знал славянскую грамоту. Среди корсунских священников были те, кто мог говорить по-славянски и по-варяжски, ибо это был большой торговый город. Они вели беседы с правителем большой северной страны, просвещая его живым словом. Именно тогда Владимир освоил начала христианской веры.

tema123gavrilova 11

11. На византийском корабле, наконец, прибыла принцесса Анна. Она венчалась с Владимиром Святославичем по обряду восточнохристианской Церкви. До нее князь, руководствуясь языческим обычаем, имел многих жен. Теперь он с ними расстался, поскольку христианину нельзя состоять в браке с несколькими женщинами одновременно. Некоторые из прежних супруг Владимира вступили в повторный брак с его вельможами. Другие предпочли воздержаться от новой свадьбы.

tema123gavrilova 12

12. Вернувшись из Корсуня, Владимир приказал разрушить языческие святилища в своей столице. Деревянные истуканы, изображавшие «божеств», полетели в Днепр.

tema123gavrilova 13

13. Киевляне зашли в воду всем многолюдством великого города. За один день приняли Крещение многие тысячи горожан. Обряд совершали священники из свиты Анны, а также Анастас Корсунянин и другие представители духовенства из Корсуня.

tema123gavrilova 14

14. После Крещения в Киеве началось строительство нескольких небольших храмов. Позднее появилась и величественная Десятинная церковь. Столь значительных каменных построек наша страна до того не знала.

tema123gavrilova 15

15. Позднее в храмах возникли школы. Детей учили славянской и греческой грамоте, знакомили их с книгами.

tema123gavrilova 16

16. Эти книги сначала привозили в Киев и другие города Руси из-за рубежа. А потом их стали изготавливать в нашей стране. На Руси возникли собственные книгописные мастерские и отличные живописцы, искусно украшавшие книжную премудрость миниатюрами. Скоро в Киеве появились первые книги, повествующие о русской истории. Их называют летописями. Именно в летописях и сохранился рассказ о том, как была крещена Русь.

tema123gavrilova 17

Рисунки Екатерины Гавриловой

На заставке: К.В. Лебедев. Крещение киевлян. Фрагмент картины

Источник

Город крещения славян Владимир

image lazy

Давайте исходить из того, что река Днепр это не название а просто «дон порожистый».

Судоходна на 267 км от устья до Владимира, используется для перевозки грузов баржами (в том числе намываемых здесь же песков). Полноценное судоходство в среднем течении ограничено малой глубиной и каменистым дном участка между Ковровом и Мстёрой (проще говоря между этими городами каменные пороги).

А раз так, то Клязьма это самый обычный днепр, а не Днепр. Крестить в днепре не значит крестить в Днепре. Клязьма, что не вода?

Теперь оцените Мещёру и Пещёру Киевско-Печерской лавры. В пределах Мещёры правый берег реки значительно ниже левого и там река прорезает известняки в которых есть пещеры (уж не остатки ли монастыря?)

Согласно «Повести временных лет», в районе озер Неро и Клещина проживало племя меря, чьи земли простирались до побережья Волги. Севернее, в районе Белоозера, было племя весь. А в низовьях Оки располагались земли муромы. Илья Муромец или халиф Али у мусульман, как раз родом из этих земель. Его странное появление в виде монаха Киево-Печерской лавры тоже наводит на раздумья.

Немало значений у русского слова «земля». Это и планета людей, это и почва, кормящая земледельца, это и государство или область, край, населенный народом или народами, это, наконец, и сам народ. Например, долы и веси. Уж не народ ли веси упоминается в истории с крещением Владимиром киевлян (а на самом деле владимирцев)? В одной из работ я говорил, что Киевов было много и название это происходило от Киоавва или Киота Аввы, то есть Божницы Отца. В те времена аввой обозначали отцов-основателей монастырей, а это значит, что Киев это любой город имеющий монастырь-лавру. Есть во Владимире монастырь? Есть и целых два!

Заметьте, что былина этих монастырей не содержит никаких тайн и темных пятен в отличие от Киево-Печерской лавры. Мало того, мужской монастырь был именно лаврой, пока его во времена Екатерины Немки не сделали архиерейским подворьем – резиденцией.

А вот интересно, есть ли в прошлом Владимира, описание крещения владимирцев в какой либо реке? Оказывается, есть и очень точное.

«Феодоровский, мужской, совсем уничтоженный, Владимирской губернии и уезда, где ныне холм, в 3 верстах от Владимира, по направлению к селу Красному».

На месте, где река Почайна впадала в Рпень (в районе завода «Точмаш») и происходило крещение жителей Китежа-Залесского (будущий Владимир-Залесский) святым Федором Суздальским, где впоследствии возник Федоровский монастырь.

Давайте поймем один подлог романовского православия: крещение Руси и крещение земель Русских не одно и то же. В повести временных лет говорится о крещении земель Русских, а не о Крещении Руси, как ныне принято считать. Русские земли это как земли веси или мери, то есть от названия племени. Например, Татищев называет очень интересный термин «крещение СЛАВЯН и Руси». Простите, но славяне и есть христиане, поскольку Христос это Царь Славы, а значит они его последователи. И это вообще не национальность или народ. На старых иконах прямо написано ИХС – ЦС. Так какой смысл крестить крещеных славян? Только в одном случае это имеет разумное пояснение – перекрещивание из одной церкви в другую.

В одной из работ, я описывал 4 крещения Руси: во времена Андрея Первозванного (это Исус – Андроник Комнин – Андрей Боголюбский – Андр (человек)), патриарха Фотия, княгини Ольги и Владимира Крестителя. И везде присутствуют церковные иерархи, кроме самого первого крещения во времена самого Исуса – Андрея.

Смотрите еще интересный факт: именно во Владимире появляется первая русская митрополия. В русских летописных источниках фигурирует несколько разных имён первого Киевского митрополита. В Русской Церкви в XVI веке утвердилась традиция считать им сирийского митрополита Михаила Сириянина, который в месяцеслове именуется «первым митрополитом Киевским».

У кого-то еще возникают сомнения, что первый митрополит Киевский Михаил Сириянин это просто Михаил Россиянин? Я думаю, что нет, особенно если понять, что ранее слова читались как слева направо, так и справа налево.

А это значит, что во Владимире сидел первый русский митрополит, причем появился он там, в 1191 году, сразу после казни Христа в 1185 году на горе Бейкос в Стамбуле.

Вот при нем и состоялось крещение разноплеменного населения Русской земли, а точнее земли Владимирской митрополии или митрополии Киевской Руси (где сидел митрополит-монах авва Михаил, основатель многих монастырей).

«Итако повеле креститеся всей земли Русстей. в лето шесть тысящь УЧЗ (то есть 496 в славянских обозначениях цифр – Автор миниатюры) от святых патриарх, от НИКОЛЫ ХРУСОВЕРТА, или от СИСИНИЯ. или от СЕРГИЯ, архиепископа Новгородского, при Михайле митрополите киевском»

(Большой Катехизис 17 век).

Посмотрите, слово «киевском» написано с малой буквы, в то время как архиепископ Новгородский с заглавной. То есть речь не идет о городе, а речь идет о митрополите-монахе Михаиле, сидящем в лавре. И было это во времена когда в Царь-Граде сидел патриарх Фотий. Заметьте, что не константинопольский патриарх от греков, чей наследник сейчас торгует с Украиной томосом, а ЦАРЬГРАДСКИЙ патриарх, сиречь ВИЗАНТИЙСКИЙ или ЁРОСАЛЕМСКИЙ. А это патриарх Русской Веры, а не Греческой.

«Сын Володимеров Мономах, правнук великого князя Владимира. Сии поставил град Володимерь Залешьскый в Суждальской земле и осыпа его спом, и созда первую церковь святаго Спаса за 50 лет до Богородичина ставления»

(Новгородская первая летопись)

Господином Великим Новгородом именовался не город, а все города Золотого Кольца России. В том числе и Суздаль с Владимиром. Вот во времена Владимира Ярославовича Новгородского все государственные земли были поделены на три части: ордынские – это земли государства, московские – это земли князей и киевские – это церковные земли. Киевская Русь это церковные земли Владимира, который был центром митрополии. Вполне понятно, что именно с него и началось крещение земель Русских.

Совершенно очевидно и другое. На Руси знали и готовились к пришествию Исуса Христа, поскольку существовало множество пророчеств именно в богумильской среде. Ожидание ничем не отличалось от современного ожидания конца света. Только у богумилов все сбылось, а вот у жидовствующих (это ожидающие конца света и верящие Апокалипсису написанному в 15 веке) ничего этого не сбудется. Кстати, ранее Апокалипсиса существовала книга Апокалипсий, в которой повествовалось о пришествии на Землю Христа и о его деяниях. Там же говорилось о его родословии (а не родословная), которое греки перетащили в библию. Это русское родословие князя Андрея Боголюбского, который станет императором Византии и Царем Славы под именем Андроник Комнин. Так, что прав Василий Татищев говоря, что было крещение славян и их земель. То есть произошло крещение от Византийской церкви. А это не Константинопольская церковь, ни в коей мере. Византийская церковь это родовое или царское христианство или проще славяне. Те самые, которых патриарх Владимир Гундяев именует варварами и дикими людьми, которых просветили греки. Константинопольская церковь это церковь очень поздняя и НИКОНИАНСКАЯ. Если на староверческих иконах написано ИХ – Царь Славы, то у греков там написано ИХ – Царь Ники. Правда, они Нику переводят, как славу, но это от лукавого. Ника это Победа.

Читайте также:  какую скорость развивает самолет стриж

И если Слава это сонм небесных ангелов, Царем которых есть Исус, то Ника это просто бунт в Константинополе.

То есть вышедшее из богумильской Руси христианство дало миру не только самого Христа, но и 4 течения:

Старообрядчество – поповское апостольское христианство

Староверие – беспоповское родовое и беспоповское семейское христианство

Ислам – наиболее позднее течение, выделившееся из древлеправославия, как аскетическая форма военного (казачьего) христианства.

Все они в основе имеют именно Византийскую Церковь, но разные варианты обрядов.

Крещение в этой церкви и состоялось во Владимире – Киеве Русском в водах его рек Рпень и Клязьма (днепр).

Про это неплохо помнили еще до революции, когда отказывались попы из Киева на Днепре признавать памятник Владимиру Крестителю. Я писал про это ранее и хорошо все это обосновал. История современного Киева это выдумка времен правления коммунистов, которые и создали не только его историю, но и саму РПЦ. То есть мифология Киева это идеологический заказ КПСС под РПЦ.

В других работах я писал, что Куликовская битва это первая религиозная война в империи между родовыми и апостольскими христианами. И состоялась она в 1380 году. То есть, примерно в 1262 году, за много лет до самой битвы на окраины Руси пришла новая поповская апостольская церковь. Возглавлял ее становление в самой Руси уже Дмитрий Донской в 14 веке (он же Юстиниан Первый, против которого была победа-ника), который после победы ушел править в город своего нового имени Константинополь (Константин Великий). Его церковь хоть и апостольская, но не греческая – это старообрядцы. Но вот они столкнулись в Константинополе с греческим вариантом апостольской церкви, которую начал Донской преследовать. В результате бунт никониан под лозунгом «Ника!» и сам Донской принимает греческий вариант православия. По моему мнению, константинопольский бунт это просто отражение Куликовской битвы, которую использовали греческие попы себе в выгоду.

Помните слова сказанные Донскому на Куликовской битве «Сим победиши»? Вот это и есть ника, то есть победа апостольских христиан-никониан.

Когда же османы и русь-ордынцы берут Константинополь, там утверждается ислам, а греческие попы ищут себе паству. Сначала они осаживаются в Болгарии, Румынии, Украине и вообще в восточной Европе. Но османы их теснят, и они уходят на север в пограничную Россию. А во времена Великой Смуты они приглашаются прозападно настроенными Романовыми в качестве официальной церкви сначала Московии, а затем и России. Греческая вера это церковь правителей России Романовых. Поменялся царь, поменялся псарь. Именно потому, что они никониане (от ники-победы) они и пригласили греческих попов, чью победоносную реформу – нику, возглавил патриарх Никон, то есть патриарх от никониан. Став главной церковью страны никониане начали преследование славян. Остальное ты знаешь, читатель.

Я часто слышу и читаю высказывание многих, мол, я славянин! Таким людям я всегда советую вспомнить, в какой церкви они крещены или помазаны? Многие остаются недовольны тем, что они никакие не славяне. Поэтому, я и написал эту работу, что бы люди четко понимали, «кто, есть кто» и не присваивали себе того, что им не принадлежит.

Сегодня идут споры между попами РПЦ и украинскими попами, куда влез и константинопольский поп или стамбульский пенсионер с греческим паспортом Димитриос Архондонис. Вот скажи мне, читатель, а какое тебе дело до всех этих греков, какое бы имя они не носили? Если ты никонианин, то вспомни про свою победу-нику и поддержи своего попа. А если ты славянин, то в чем тут твой интерес, дружище?

Ты уж как то определись: либо крестик сними, либо трусы надень.

Источник

Крещение Руси в 988 году и государство Русь

61beeb1037164b3bba99799bdc2ed079

Крещение Руси в 988 году

Новый мир. 1988. №6. С. 249-258.

Нет в советской исторической науке, посвященной Древней Руси, более значительного и вместе с тем наименее исследованного вопроса, чем вопрос о распространении христианства в первые века крещения.

В начале XX века появилось сразу несколько чрезвычайно важных работ, по-разному ставивших и разрешавших вопрос о принятии христианства. Это работы Е. Е. Голубинского, академика А. А. Шахматова, М. Д. Приселкова, В. А. Пархоменко, В. И. Ламанского, Н. К. Никольского, П. А. Лаврова, Н. Д. Полонской и многих других. Однако после 1913 года тема эта перестала казаться значительной. Она попросту исчезла со страниц научной печати.

kreshenie1В задачу моей статьи входит поэтому не завершать, а начинать постановку некоторых проблем, связанных с принятием христианства, не соглашаться, а может быть, противоречить обычным взглядам, тем более что утвердившиеся точки зрения часто не имеют под собой солидной основы, а являются следствием неких, никем не высказанных и в значительной мере мифических “установок”.

Одно из таких заблуждений, застрявших в общих курсах истории СССР и других полуофициальных изданиях, это представление, что православие было всегда одним и тем же, не менялось, всегда играло реакционную роль. Появились даже утверждения, что язычество было лучше (“народная религия”!), веселее и “материалистичнее”…

Но дело в том, что и защитники христианства часто поддавались определенным предрассудкам и суждения их были в значительной мере “предрассуждениями”.

Остановимся в нашей статье лишь на одной проблеме — государственного значения принятия христианства. Не смею выдавать свои взгляды за точно установленные, тем более что неясны вообще самые основные, исходные данные для появления сколько-нибудь достоверной концепции.

heathenism 2779889 960 720Прежде всего следует понять — что представляло собой язычество как “государственная религия”. Язычество не было религией в современном понимании — как христианство, ислам, буддизм. Это была довольно хаотическая совокупность различных верований, культов, но не учение. Это соединение религиозных обрядов и целого вороха объектов религиозного почитания. Поэтому объединение людей разных племен, в чем так нуждались восточные славяне в X-ХII веках, не могло быть осуществлено язычеством. Да и в самом язычестве было сравнительно мало специфических национальных черт, свойственных только одному народу. В лучшем случае по признаку общего культа объединялись отдельные племена, население отдельных местностей. Между тем стремление вырваться из-под угнетающего воздействия одиночества среди редконаселенных лесов, болот и степей, страх покинутости, боязнь грозных явлений природы заставляли людей искать объединения. Кругом были “немцы”, то есть люди, не говорящие на доступном пониманию языке, враги, приходившие на Русь “из невести”, а граничившая с Русью степная полоса — это “страна незнаемая”…

Стремление к преодолению пространства заметно в народном творчестве. Люди воздвигали свои строения на высоких берегах рек и озер, чтобы быть видными издалека, устраивали шумные празднества, совершали культовые моления. Народные песни были рассчитаны на исполнение в широких пространствах. Яркие краски требовались, чтобы быть замеченными издалека. Люди стремились быть гостеприимными, относились с уважением к купцам-гостям, ибо те являлись вестниками о далеком мире, рассказчиками, свидетелями существования других земель. Отсюда восторг перед быстрыми перемещениями в пространстве. Отсюда и монументальный характер искусства.

Люди насыпали курганы, чтобы не забывать об умерших, но могилы и могильные знаки еще не свидетельствовали о чувстве истории как протяженного во времени процесса. Прошлое было как бы единым, стариной вообще, не разделенной на эпохи и не упорядоченной хронологически. Время составляло повторявшийся годичный круг, с которым необходимо было сообразоваться в своих хозяйственных работах. Времени как истории еще не существовало.

Время и события требовали познания мира и истории в широких масштабах. Достойно особого внимания то, что эта тяга к более широкому пониманию мира, чем то, которое давалось язычеством, сказывалась прежде всего по торговым и военным дорогам Руси, там прежде всего, где вырастали первые государственные образования. Стремление к государственности не было, разумеется, принесено извне, из Греции или Скандинавии, иначе оно не имело бы на Руси такого феноменального успеха, которым ознаменовался X век истории Руси.

Крещение Руси. Новый создатель империи

Истинный создатель огромной империи Руси — князь Владимир I Святославич в 980 году делает первую попытку объединения язычества на всей территории от восточных склонов Карпат до Оки и Волги, от Балтийского моря до Черного, включавшей в свой состав племена восточнославянские, финно-угорские и тюркские. Летопись сообщает: “И нача княжити Володимер в Киеве един, и постави кумиры на холму вне двора теремного”: Перуна (финно-угорского Перкуна), Хорса (бога тюркских племен), Дажбога, Стрибога (богов славянских), Симаргла, Мокошь (богиня племени мокош).

О серьезности намерений Владимира свидетельствует то, что после создания пантеона богов в Киеве он послал своего дядю Добрыню в Новгород и тот “постави кумира над рекою Волховом, и жряху ему людье ноугородьстии аки богу”. Как всегда в русской истории, Владимир отдал предпочтение чужому племени — племени финно-угорскому. Этим главным кумиром в Новгороде, который поставил Добрыня, был кумир финского Перкуна, хотя, по всей видимости, наиболее распространен в Новгороде был культ славянского бога Белеса, или иначе Волоса.

Однако интересы страны звали Русь к религии более развитой и более вселенской. Этот зов ясно слышался там, где люди разных племен и народов больше всего общались между собой. Зов этот имел за собой большое прошлое, эхом отдавался он на всем протяжении русской истории.

Великий европейский торговый путь, известный по русским летописям как путь “из варяг в греки”, то есть из Скандинавии в Византию и обратно, был в Европе наиболее важным вплоть до XII века, когда европейская торговля между югом и севером переместилась на запад. Путь этот не только соединял Скандинавию с Византией, но и имел ответвления, наиболее значительным из которых был путь на Каспий по Волге. Основная часть всех этих дорог пролегала через земли восточных славян и использовалась ими в первую очередь, но и через земли финно-угорских народов, принимавших участие в торговле, в процессах государственного образования, в военных походах на Византию (недаром в Киеве одним из наиболее известных мест был Чудин двор, то есть подворье купцов племени чудь — предков нынешних эстонцев).

Многочисленные данные свидетельствуют, что христианство стало распространяться на Руси еще до официального крещения Руси при Владимире I Святославиче в 988 году (есть, впрочем, и другие предполагаемые даты крещения, рассмотрение которых не входит в задачу данной статьи). И все эти свидетельства говорят о появлении христианства прежде всего в центрах общения людей разных национальностей, даже если это общение бывало далеко не мирным. Это снова и снова указывает на то, что людям требовалась вселенская, мировая религия. Последняя должна была служить своеобразным приобщением Руси к мировой культуре. И не случайно этот выход на мировую арену органически соединялся с появлением на Руси высокоорганизованного литературного языка, который это приобщение закрепил бы в текстах, прежде всего переводных. Письменность давала возможность общения не только с современными Руси культурами, но и с культурами прошлыми. Она делала возможным написание собственной истории, философского обобщения своего национального опыта, литературы.

bookshelf 1082309 960 720

Уже первая легенда Начальной русской летописи о христианстве на Руси рассказывает о путешествии апостола Андрея Первозванного из Синопии и Корсуни (Херсонеса) по великому пути “из грек в варяги” — по Днепру, Ловати и Волхову в Балтийское море, а затем кругом Европы в Рим.

Христианство уже в этой легенде выступает как объединяющее страны начало, включающее Русь в состав Европы. Конечно, это путешествие апостола Андрея — чистая легенда, хотя бы потому уже, что в I веке восточных славян еще не существовало — они не оформились в единый народ. Однако появление христианства на северных берегах Черного моря в очень раннее время зафиксировано и нерусскими источниками. Апостол Андрей проповедовал на своем пути через Кавказ в Боспор (Керчь), Феодосию и Херсонес. О распространении христианства апостолом Андреем в Скифии говорит, в частности, Евсевий Кесарийский (умер около 340 г.). Житие Климента, папы римского, рассказывает о пребывании Климента в Херсонесе, где он погиб при императоре Траяне (98-117 гг.). При том же императоре Траяне иерусалимский патриарх Ермон отправил в Херсонес одного за другим нескольких епископов, где они приняли мученические кончины. Последний из отправленных Ермоном епископ погиб в устье Днепра. При императоре Константине Великом в Херсонесе появился епископ Капитон, также мученически погибший. Христианство в Крыму, нуждавшееся в епископе, достоверно зафиксировано уже в III веке.

На первом вселенском соборе в Никее (325 г.) присутствовали представители из Боспора, Херсонеса и митрополит Готфил, находившийся вне Крыма, которому, однако, была подчинена Таврическая епископия. Присутствие этих представителей устанавливается на основании их подписей под соборными постановлениями. О христианстве части скифов говорят и отцы церкви — Тертуллиан, Афанасий Александрийский, Иоанн Златоуст, блаженный Иероним.

Готы-христиане, проживавшие в Крыму, составляли сильное государство, оказывавшее серьезное влияние не только на славян, но на литовцев и финнов — во всяком случае, на их языки.

Связи с Северным Причерноморьем были затем затруднены великим переселением кочевых народов во второй половине IV века. Однако торговые пути все же продолжали существовать, и влияние христианства с юга на север бесспорно имело место. Христианство продолжало распространяться при императоре Юстиниане Великом, охватывало Крым, Северный Кавказ, а также восточный берег Азовского моря среди готов-трапезитов, которые, по свидетельству Прокопия, “с простодушием и великим спокойствием почитали христианскую веру” (VI в.).

С распространением турко-хазарской орды от Урала и Каспия до Карпат и Крымского побережья возникла особая культурная ситуация. В Хазарском государстве были распространены не только ислам и иудаизм, но и христианство, особенно в связи с тем, что римские императоры Юстиниан II и Константин V были женаты на хазарских принцессах, а греческие строители воздвигали в Хазарии крепости. К тому же христиане из Грузии, спасаясь от мусульман, бежали на север, то есть в Хазарию. В Крыму и на Северном Кавказе в пределах Хазарии, естественно, растет число христианских епископий, особенно в середине VIII века. В это время в Хазарии существует восемь епископий. Возможно, что с распространением христианства в Хазарии и установлением дружеских византийско-хазарских отношений создается благоприятная обстановка для религиозных споров между тремя господствующими в Хазарии религиями: иудаизмом, исламом и христианством. Каждая из этих религий стремилась к духовному преобладанию, о чем говорят еврейско-хазарские и арабские источники. В частности, в середине IХ века, как свидетельствует “Паннонское житие” Кирилла-Константина и Мефодия — просветителей славянства, хазары приглашали из Византии богословов для религиозных споров с иудеями и мусульманами. Тем самым подтверждается возможность описанного русским летописцем выбора веры Владимиром — путем опросов и споров.

Читайте также:  какую песню можно спеть двум женщинам

Крещение Руси. Эпоха христианства

Представляется естественным, что христианство на Руси явилось также и в результате осознания той ситуации, которая сложилась в X веке, когда присутствие в качестве главных соседей Руси именно государств с христианским населением было особенно явным: тут и Северное Причерноморье, и Византия, и движение христиан по основным торговым путям, пересекавшим Русь с юга на север и с запада на восток.

cistern 291507 960 720

Особенная роль принадлежала здесь Византии и Болгарии.

Начнем с Византии. Русь трижды осаждала Константинополь — в 866, 907 и 941 годах. Это не были обычные разбойничьи набеги, заканчивались они заключением мирных договоров, устанавливавших новые торговые и государственные отношения между Русью и Византией.

И если в договоре 912 года с русской стороны участвовали только язычники, то в договоре 945 года на первом месте стоят уже христиане. За короткий промежуток времени число христиан явно возросло. Об этом же свидетельствует и принятие христианства самой киевской княгиней Ольгой, о пышном приеме которой в Константинополе в 955 году рассказывают как русские, так и византийские источники.

Не станем входить в рассмотрение сложнейшего вопроса о том, где и когда крестился внук Ольги Владимир. Сам летописец XI века ссылается на существование различных версий. Скажу только, что очевидным представляется один факт: Владимир крестился после своего сватовства к сестре византийского императора Анне, ибо вряд ли могущественнейший император ромеев Василий II согласился бы породниться с варваром, и этого не мог не понимать Владимир.

Дело в том, что предшественник Василия II император Константин Багрянородный в своем широко известном труде “Об управлении империей”, написанном для своего сына — будущего императора Романа II (отца императора Василия II),—запретил своим потомкам вступать в брак с представителями варварских народов, ссылаясь на равноапостольного императора Константина I Великого, приказавшего начертать в алтаре св. Софии Константинопольской запрет ромеям родниться с чужими — особенно с некрещеными.

Следует еще принять во внимание, что со второй половины X века могущество Византийской империи достигло своей наибольшей силы. Империя к этому времени отразила арабскую опасность и преодолела культурный кризис, связанный с существованием иконоборчества, приведшего к значительному упадку изобразительного искусства. И примечательно, что в этом расцвете византийского могущества значительную роль сыграл Владимир I Святославич.

Летом 988 года отборный шеститысячный отряд варяжско-русской дружины, посланный Владимиром I Святославичем, спас византийского императора Василия II, наголову разбив войско пытавшегося занять императорский престол Варды Фоки. Сам Владимир провожал свою дружину, отправлявшуюся на помощь Василию II, до днепровских порогов. Исполнив свой долг, дружина осталась служить в Византии (впоследствии гвардией императоров являлась дружина англо-варягов).

Именно поэтому Владимиру была оказана величайшая честь. Ему обещали руку сестры императора Анны, которой к этому времени было уже двадцать шесть лет.

Но обещание не выполнялось, и поэтому Владимиру I пришлось добиваться руки Анны военной силой. Он осадил и взял византийский Херсонес в Крыму. После этого брак был заключен. Этим браком Владимир достиг того, что Русь перестала считаться в Византии варварским народом. Ее стали называть христианнейшим народом. Возрос и династический престиж киевских князей.

Христианизация Руси и родство правящего рода с византийским двором ввели Русь в семью европейских народов на совершенно равных основаниях. Сын Владимира Святославича Святополк женился на дочери польского короля Болеслава Храброго. Дочь Владимира Мария Доброгнева была выдана за польского князя Казимира I. Дочь Ярослава Мудрого Елизавета вышла за норвежского короля Гарольда Смелого, несколько лет добивавшегося ее руки. Другая дочь Ярослава, Анна, была королевой Франции, оставшись вдовой после смерти своего мужа Генриха I. Третья дочь Ярослава, Анастасия, была замужем за венгерским королем Андреем I. Можно было бы еще долго перечислять родственные связи русских князей XI—XII веков, сами по себе они свидетельствуют об огромном престиже Руси среди всех народов Европы.

Но вернемся к вопросу о варяго-русских. Русские варяги — это наименование, которое должно быть принято, чтобы отделить их от англо-варягов, которые в дальнейшем сменили собой русских варягов на службе у Византийской империи. В дружинах Руси были представители разных стран и разных народов: скандинавы, немцы, сарацины, половцы, болгары и восточные славяне. Но замечательно, что все русские князья, кем бы они ни были по крови и именам, говорили только на разговорном славянском языке, читали только по-славянски и никаких следов скандинавов в русском христианстве не сохранилось. Зато язык церковной письменности, тех книг, которые были к нам перевезены или у нас переписывались, был литературным языком, принятым у болгар. И это делает несомненным громадное значение Болгарии в принятии христианства. Тем более что Болгария стояла на пути “из варяг в греки”, значение которого в принятии многонациональной религии подчеркивалось нами выше.

Благодаря болгарской письменности христианство сразу же выступило на Руси в виде высокоорганизованной религии с высокой культурой. Есть все основания думать, что у славян была примитивная письменность и до крещения Руси. Об этом в первую очередь свидетельствуют договоры с греками, один экземпляр которых изготовлялся на русском языке. Исключительны роль и авторитет языка, перешедшего к нам с церковными книгами из Болгарии. Богослужение совершалось именно на этом языке. Он был языком высокой культуры, постепенно принимавшим восточнославянскую лексику, орфографию. Это указывает, какую роль в крещении Руси принимала именно Болгария. В конце концов та церковная письменность, которая была передана нам Болгарией,— это самое важное, что дало Руси крещение.

Наконец, еще одна деталь. Скандинавские саги об Олафе Триггвасоне повествуют о крещении норвежского короля Олафа. По разным вариантам саг Олаф крестился либо в Греции, либо в Киеве, где его убедил принять христианство конунг Валдемар, то есть князь Владимир. Сам же князь Владимир, перед тем как женился на Анне, принял решение креститься под влиянием самой умной из своих жен. Из всех жен Владимира единственной, которая была ему родственна по языку и могла его убедить в столь сложном вопросе, была болгарыня.

Но дело не только в высокоорганизованной и сложной по содержанию литературе, которая стала известна и понятна на Руси. Дело еще и в облегчении общения с другими народами, чему, как хорошо известно, всегда препятствовали и религиозные предрассудки и убежденность в своем более высоком культурном и моральном уровне над другими народами.

Единство человечества

Христианство в целом способствовало возникновению сознания единства человечества. Апостол Павел писал в Послании галатам: “Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного”, а в Первом послании коринфянам: “…все мы одним Духом крестились и одно тело… Тело же не из одного члена, но из многих”.

Читайте также — Князь Владимир: от варварства к христианству

Вместе с сознанием равенства пришло на Русь и сознание общей истории всего человечества. Больше всего в первой половине XI века проявил себя в формировании национального самосознания русин по происхождению, митрополит киевский Иларион в своем знаменитом “Слове о Законе и Благодати”, где он рисовал общую предстоящую Руси роль в христианском мире. Однако еще в X веке была написана “Речь философа”, представляющая собой изложение всемирной истории, в которую должна была влиться и русская история. Учение христианства давало прежде всего сознание общей истории человечества и участие в этой истории всех народов.

share 1411235 960 720

Как было принято христианство на Руси? Мы знаем, что во многих странах Европы христианство насаждалось насильно. Не без насилий обошлось крещение и на Руси, но в целом распространение христианства на Руси было довольно мирным, особенно если вспомним о других примерах. Насильно крестил свои дружины Хлодвиг. Карл Великий насильно крестил саксов. Насильно крестил свой народ Стефан I, король венгерский. Он же насильно заставлял отказываться от восточного христианства тех, кто успел принять его по византийскому обычаю. Но у нас нет достоверных сведений о массовых насилиях со стороны Владимира I Святославича. Ниспровержение идолов Перуна на юге и на севере не сопровождалось репрессиями. Идолов спускали вниз по реке, как спускали впоследствии обветшавшие святыни — старые иконы, например. Народ плакал по своему поверженному богу, но не восставал. Восстание волхвов в 1071 году, о котором повествует Начальная летопись, было вызвано в Белозерской области голодом, а не стремлением вернуться к язычеству. Более того, Владимир по-своему понял христианство и даже отказывался казнить разбойников, заявлял: “…боюсь греха”.

Христианство было отвоевано у Византии под стенами Херсонеса, но оно не превратилось в завоевательную акцию против своего народа.

Одним из счастливейших моментов принятия христианства на Руси было то, что распространение христианства шло без особых требований и научений, направленных против язычества. И если Лесков в повести “На краю света” вкладывает в уста митрополита Платона мысль, что “Владимир поспешил, а греки слукавили — невежд ненаученных окрестили”, то именно это обстоятельство и способствовало мирному вхождению христианства в народную жизнь и не позволило церкви занимать резко враждебных позиций по отношению к языческим обрядам и верованиям, а напротив, постепенно вносить в язычество христианские идеи, а в христианстве видеть мирное преображение народной жизни.

Значит, двоеверие? Нет, и не двоеверие! Двоеверия вообще не может быть: либо вера одна, либо ее нет. Последнего в первые века христианства на Руси никак не могло быть, ибо никто еще не в состоянии был отнять у людей способность видеть необычное в обычном, верить в загробную жизнь и в существование божественного начала. Чтобы понять — что же произошло, вернемся снова к специфике древнерусского язычества, к его хаотическому и не догматическому характеру.

Всякая религия, в том числе и хаотическое язычество Руси, имеет помимо всякого рода культов и идолов еще и нравственные устои. Эти нравственные устои, какие бы они ни были, организуют народную жизнь. Древнерусское язычество пронизывало собой все слои начавшего феодализироваться общества Древней Руси. Из записей летописей видно, что Русь обладала уже идеалом воинского поведения. Этот идеал ясно проглядывает в рассказах Начальной летописи о князе Святославе.

Вот его знаменитая речь, обращенная к своим воинам: “Уже нам некамо ся дети, волею и неволею стати противу; да не посрамим земли Руские, но ляжем костьми, мертвый бо срама не имам. Аще ли побегнем,— срам имам. Не имам убежати, но станем крепко, аз же пред вами пойду: аще моя глава ляжеть, то промыслите собою”.

Когда-то ученики средних школ России учили эту речь наизусть, воспринимая и ее рыцарственный смысл и красоту русской речи, как, впрочем, учили и другие речи Святослава или знаменитую характеристику, данную ему летописцем: “…легко ходя, аки пардус (гепард), войны многи творяше. Ходя, воз по собе не возяше, ни котла, ни мяс варя, но потонку изрезав конину ли зверину ли или говядину на углех испек ядяше, ни шатра имяше, но подклад постлав и седло в головах; тако же и прочии вои его веси бяху. И посылаше к странам глаголя: «Хочю на вы ити»”.

Я нарочно привожу все эти цитаты, не переводя их на современный русский, чтобы читатель смог оценить красоту, точность и лаконизм древнерусской литературной речи, тысячу лет обогащавшей русский литературный язык.

В “Поучении” Владимира Мономаха, написанном вероятнее всего в конце XI века, а возможно, и в начале XII века (точное время написания существенной роли не играет), ясно проглядывает слияние языческого идеала поведения князя с христианскими наставлениями. Мономах хвалится количеством и быстротой своих походов (проглядывает «идеальный князь» — Святослав), своею храбростью в сражениях и на охоте (два главных княжеских дела): “А се вы поведаю, дети моя, труд свой, гоже ся есмь тружал, пути дея (в походы ходя) и ловы (охоты) с 13 лет”. И описав свою жизнь, замечает: “А из Щернигова до Кыева нестишьды (более ста раз) ездих ко отцю, днем есм переездил до вечерни. А всех путий 80 и 3 великих, а прока неиспомню менших”.

Не скрыл Мономах и своих преступлений: сколько избил он людей и пожег русских городов. И после этого в качестве примера истинно благородного, христианского поведения он приводит свое письмо к Олегу, об изумительном по своей нравственной высоте содержании которого мне не раз приходилось писать. Во имя провозглашенного Мономахом на Любечском съезде князей принципа: “Кождо да держит отчину свою” — Мономах прощает побежденному противнику Олегу Святославичу (“Гориславичу”), в битве с которым пал его сын Изяслав, и предлагает ему вернуться в его отчину — Чернигов: “А мы что есмы, человеци гревши и лихи? — днесь живи, а утро мертви, днесь в славе и в чти (в чести), а заутро в гробе и бес памяти (никто помнить нас не будет), ини собранье наше разделять”. Рассуждения вполне христианские и, скажем мимоходом, крайне важные для своего времени при переходе к новому порядку владения Русской землей князьями на рубеже XI и ХII веков.

Образованность после крещения Руси

Важной христианской добродетелью при Владимире была и образованность. После крещения Руси Владимир, как о том свидетельствует Начальная летопись, “…нача поимати у нарочитые чади (то есть у лиц привилегированного сословия) дети и даяти нача на учение книжное”. Строки эти вызывали различные догадки, где проводилось это “учение книжное”, были ли это школы и какого типа, но ясно одно: “учение книжное” стало предметом государственной заботы.

Наконец, другой христианской добродетелью, с точки зрения Владимира, явилось милосердие богатых по отношению к бедным и убогим. Крестившись, Владимир стал прежде всего заботиться о больных и бедных. Согласно летописи, Владимир “повеле всякому нищему и убогому приходити на двор княжь и взимати всяку потребу, питье и яденье, и от схотьниц кунами (деньгами)”. А тем, кто не мог приходить, немощным и больным, развозить припасы по дворам. Если эта его забота и была в какой-то мере ограничена Киевом или даже частью Киева, то и тогда рассказ летописца чрезвычайно важен, ибо показывает, что именно считал летописец самым важным в христианстве, а вместе с ним и большинство его читателей и переписывателей текста — милосердие, доброту. Обычная щедрость становилась милосердием. Это различные акты, ибо акт добродеяния переносился с человека дающего на тех, кому давалось, а это и было христианским милосердием.

offering 427297 960 720

В дальнейшем мы вернемся еще к одному моменту в христианской религии, оказавшемуся чрезвычайно привлекательным при выборе вер и надолго определившему характер восточнославянской религиозности. Сейчас же обратимся к тому низшему слою населения, которое перед крещением Руси называлось смердами, а после, вопреки всем обычным представлениям ученых нового времени, наиболее христианским слоем населения, отчего и получило свое название — к крестьянству.

Язычество здесь было представлено не столько высшими богами, сколько слоем верований, регулировавших трудовую деятельность по сезонному годовому кругу: весенних, летних, осенних и зимних. Эти верования превращали труд в праздник и воспитывали столь необходимые в земледельческом труде любовь и уважение к земле. Здесь христианство быстро примирилось с язычеством, вернее, с его этикой, нравственными устоями крестьянского труда.

Читайте также:  когда заканчиваются олимпийские игры в токио 2021 году какого числа

Язычество не было единым. Эту мысль, повторявшуюся нами и выше, следует понимать также и в том смысле, что в язычестве была “высшая” мифология, связанная с основными богами, которых хотел объединить Владимир еще до принятия христианства, устраивая свой пантеон “вне двора теремного”, и мифология “низшая”, состоявшая главным образом в связи с верованиями земледельческого характера и воспитывавшая в людях нравственное отношение к земле и друг к другу.

Первый круг верований был решительно отброшен Владимиром, а идолы ниспровержены и спущены в реки — как в Киеве, так и в Новгороде. Однако второй круг верований стал христианизоваться и приобретать оттенки христианской нравственности.

Исследования последних лет (главным образом замечательный труд М. М. Громыко “Традиционные нормы поведения и формы общения русских крестьян XIX в.”. М. 1986) дают тому ряд примеров.

Нравственная роль крещения Руси

Оставались, в частности, в разных частях нашей страны крестьянские помочи, или толока,— общий труд, совершаемый всей крестьянской общиной. В языческой, дофеодальной деревне помочи совершались как обычай общей сельской работы. В христианской (крестьянской) деревне помочи стали формой коллективной помощи бедным семьям — семьям, лишившимся главы, нетрудоспособным, сиротам и т. д. Нравственный смысл, заключенный в помочах, усилился в христианизованной сельской общине. Замечательно, что помочи совершались как праздник, носили веселый характер, сопровождались шутками, остротами, иногда состязаниями, общими пирами. Таким образом, с крестьянской помощи малоимущим семьям снимался весь обидный характер: со стороны соседей помочи совершались не как милостыня и жертва, унижавшие тех, кому помогали, а как веселый обычай, доставлявший радость всем участникам. На помочи люди, сознавая важность совершаемого, выходили в праздничных одеждах, лошадей “убирали в лучшую сбрую”.

“Хотя толокою производится работа тяжелая и не особенно приятная, но между тем толока — чистый праздник для всех участников, в особенности для ребят и молодежи”,— сообщал свидетель толоки (или помочей) в Псковской губернии.

Языческий обычай приобретал этическую христианскую окраску. Христианство смягчало и вбирало в себя и другие языческие обычаи. Так, например, начальная русская летопись рассказывает о языческом умыкании невест у воды. Этот обычай был связан с культом источников, колодцев, воды вообще. Но с введением христианства верования в воду ослабли, а обычай знакомиться с девушкой, когда она шла с ведрами по воду, остался. У воды совершались и предварительные сговоры девушки с парнем. Наиболее, может быть, важный пример сохранения и даже приумножения нравственного начала язычества — это культ земли. К земле крестьяне (да не только крестьяне, как показал В. Л. Комарович в работе “Культ рода и земли в княжеской среде XI—XIII веков”) относились как к святыне. Перед началом земледельческих работ просили у земли прощения за то, что “вспарывали ее грудушку” сохою. У земли просили прощения за все свои проступки против нравственности. Даже в XIX веке Раскольников у Достоевского в “Преступлении и наказании” прежде всего публично просит прощения за убийство именно у земли прямо на площади.

Примеров можно привести много. Принятие христианства не отменило низшего слоя язычества, подобно тому как высшая математика не отменила собой элементарной. Нет двух наук в математике, не было двоеверия и в крестьянской среде. Шла постепенная христианизация (наряду с отмиранием) языческих обычаев и обрядов.

Теперь обратимся к одному чрезвычайно важному моменту в акте крещения Руси.

Начальная русская летопись передает красивую легенду об испытании вер Владимиром. Посланные Владимиром послы были у магометан, затем у немцев, служивших свою службу по западному обычаю, и наконец пришли в Царьград к грекам. Последний рассказ послов чрезвычайно значителен, ибо он был наиболее важным основанием для Владимира избрать христианство именно из Византии. Приведу его полностью в переводе на современный русский язык. Послы Владимира пришли в Царьград и явились к царю. “Царь же спросил их — зачем пришли? Они же рассказали ему все. Услышав их рассказ, царь обрадовался и сотворил им честь великую в тот же день. На следующий же день послал к патриарху, так говоря ему: “Пришли русские испытывать веру нашу. Приготовь церковь и клир и сам оденься в святительские ризы, чтобы видели они славу Бога нашего”. Услышав об этом, патриарх повелел созвать клир, сотворил по обычаю праздничную службу, и кадила возожгли, и устроили пение и хоры. И пошел с русскими в церковь, и поставили их на лучшем месте, показав им церковную красоту, пение и службу архиерейскую, предстояние дьяконов и рассказав им о служении Богу своему. Они же (то есть послы) были в восхищении, дивились и хвалили их службу. И призвали их цари Василий и Константин, и сказали им: “Идите в землю вашу”, и отпустили их с дарами великими и честью. Они же вернулись в землю свою. И созвал князь Владимир бояр своих и старцев и сказал им: “Вот пришли посланные нами мужи, послушаем же все, что было с ними”,— и обратился к послам: «Говорите перед дружиною»”.

Я опускаю то, что говорили послы о других верах, но вот что сказали они о службе в Царьграде: “и пришли мы в Греческую землю, и ввели нас туда, где служат они Богу своему, и не знали — на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой и не знаем, как и рассказать об этом. Знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Мы не можем забыть той красоты, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького; так и мы не можем уже здесь пребывать в язычестве”.

Архитектура

Вспомним, что испытание вер имело в виду не то, какая вера красивее, а то, какая вера истинная. А главным аргументом истинности веры русские послы объявляют ее красоту. И это не случайно! Именно в силу этого представления о примате художественного начала в церковной и государственной жизни первые русские князья-христиане с таким усердием обстраивают свои города, ставят в них центральные храмы. Вместе с сосудами церковными и иконами Владимир привозит из Корсуни (Херсонеса) двух медных идолов (то есть две статуи, а не кумиры) и четырех медных коней, “про которых невежды думают, что они мраморные”, и ставит их за церковью Десятинной, на самом торжественном месте города.

Поставленные в XI веке церкви до сего времени являются архитектурными центрами старых городов восточных славян: София в Киеве, София в Новгороде, Спас в Чернигове, Успенский собор во Владимире и т. д. Никакие последующие храмы и строения не затмили собой того, что было построено в XI веке.

Ни одна из стран, граничивших с Русью в XI веке, не могла с ней сравниться по величию своей архитектуры и по искусству живописи, мозаики, прикладному искусству и по интенсивности исторической мысли, выраженной в летописании и работе над переводными хрониками.

Единственная страна с высокой архитектурой, сложной и по технике и по красоте, которая может считаться помимо Византии предшественницей Руси в искусстве,— это Болгария с ее монументальными строениями в Плиске и Преславе. Большие каменные храмы строились в Северной Италии в Ломбардии, на севере Испании, в Англии и в прирейнской области, но это далеко.

Не совсем ясным представляется вопрос о том, почему в прилегающих к Руси странах были распространены в XI веке преимущественно храмы-ротонды: то ли это делалось в подражание ротонде, построенной Карлом Великим в Ахене, то ли в честь храма Гроба Господня в Иерусалиме, то ли считалось, что ротонда более всего подходит для совершения обряда крещения.

Во всяком случае храмы базиликального типа сменяют храмы-ротонды, и можно считать, что в XII веке примыкающие страны ведут уже обширное строительство и догоняют Русь, которая все же продолжает сохранять первенство вплоть до татаро-монгольского завоевания.

Возвращаясь к высоте искусства домонгольской Руси, не могу не привести цитату из записок Павла Алеппского, путешествовавшего по России при царе Алексее Михайловиче и видевшего в Киеве развалины храма Софии: “Ум человеческий не в силах обнять ее (церковь Софии) по причине разнообразия цветов ее мраморов и их сочетаний, симметричного расположения частей ее строения, большого числа и высоты ее колонн, возвышенности ее куполов, ее обширности, многочисленности ее портиков и притворов”. В этом описании не все точно, но можно поверить общему впечатлению, которое производил храм Софии на иностранца, видевшего храмы и Малой Азии и Балканского полуострова. Можно думать, что художественный момент не был случаен в христианстве Руси.

Эстетический момент играл особенно важную роль в византийском возрождении IX—XI веков, то есть как раз в то время, когда Русь принимала крещение. Патриарх константинопольский Фотий в IX веке в обращении к болгарскому князю Борису настойчиво высказывает мысль, что красота, гармоническое единство и гармония в целом отличают христианскую веру, которая именно этим разнится от ереси. В совершенстве человеческого лица ничего нельзя ни прибавить, ни убавить — так и в христианской вере. Невнимание к художественной стороне богослужения в глазах греков IX—XI веков было оскорблением божественного достоинства.

Русская культура очевидным образом была подготовлена к восприятию этого эстетического момента, ибо он надолго удержался в ней и стал ее определяющим элементом. Вспомним, что в течение многих веков русская философия теснейшим образом была связана с литературой и поэзией. Поэтому изучать ее надо в связи с Ломоносовым и Державиным, Тютчевым и Владимиром Соловьевым, Достоевским, Толстым, Чернышевским… Русская иконопись была умозрением в красках, выражала прежде всего миропонимание. Философией была и русская музыка. Мусоргский — величайший и далеко не раскрытый еще мыслитель, в частности исторический мыслитель.

Что же дало принятое из Византии христианство русской истории? Не стоит перечислять все случаи нравственного воздействия церкви на русских князей. Они общеизвестны для всех, кто так или иначе, в большей или меньшей степени беспристрастно и непредвзято интересуется русской историей. Скажу кратко, что принятие христианства Владимиром из Византии оторвало Русь от магометанской и языческой Азии, сблизив ее с христианской Европой. Хорошо это или плохо — пусть судят читатели. Но бесспорно одно: прекрасно организованная болгарская письменность сразу позволила Руси не начинать литературу, а продолжать ее и создавать в первый же век христианства произведения, которыми мы вправе гордиться.

Сама по себе культура не знает начальной даты, как не знают точной начальной даты и сами народы, племена, поселения. Все юбилейные начальные даты этого рода обычно условны. Но если говорить об условной дате начала русской культуры, то я, по своему разумению, считал бы самой обоснованной 988 год. Надо ли оттягивать юбилейные даты в глубь времен? Нужна ли нам дата двухтысячелетняя или полуторатысячелетняя? С нашими мировыми достижениями в области всех видов искусств вряд ли такая дата чем-либо возвысит русскую культуру. Основное, что сделано восточным славянством для мировой культуры, сделано за последнее тысячелетие. Остальное — лишь предполагаемые ценности.

Русь появилась со своим Киевом, соперником Константинополя, на мировой арене именно тысячу лет назад. Тысячу лет назад появились у нас и высокая живопись и высокое прикладное искусство — как раз те области, в которых никакого отставания у восточнославянской культуры и не было. Знаем мы и то, что Русь была высокограмотной страной, иначе откуда у нее образовалась бы уже на заре XI века столь высокая литература? Первым и изумительнейшим по форме и мысли произведением было произведение “русьского” автора митрополита Илариона “Слово о Законе и Благодати” — сочинение, подобия которому не имела в его время ни одна страна,— церковное по форме и историко-политическое по содержанию.

Попытки обосновать ту мысль, что Ольга и Владимир приняли христианство по латинскому обычаю, лишены сколько-нибудь научной документальности и носят явно тенденциозный характер. Неясно только одно: какое это могло иметь значение, если вся христианская культура была принята нами из Византии и в результате сношений Руси именно с Византией. Из самого факта, что крещение было принято на Руси до формального разделения христианских церквей на византийско-восточную и католическо-западную в 1054 году, вывести ничего нельзя. Как нельзя вывести ничего решительно и из того факта, что Владимир до этого разделения принимал в Киеве латинских миссионеров “с любовью и честью” (какие были у него основания принимать иначе?). Ничего нельзя вывести и из того факта, что Владимир и Ярослав выдавали дочерей за королей, примыкавших к западному христианскому миру. Разве русские цари в XIX веке не женились на немецких и датских принцессах, не выдавали своих дочерей за западных владетельных особ?

Не стоит перечислять всю ту слабую аргументацию, которую обычно приводят католические историки русской церкви, Иван Грозный справедливо объяснял Поссевино: “Наша вера не греческая, а христианская”.

Зато следует принять во внимание, что Россия никак не соглашалась на унию.

Как бы мы ни рассматривали отказ великого князя московского Василия Васильевича принять Флорентийскую унию 1439 года с римско-католической церковью, для своего времени это был акт величайшего политического значения. Ибо это не только помогло сохранить свою собственную культуру, но и способствовало воссоединению трех восточнославянских народов, а в начале XVII века, в эпоху польской интервенции, помогло сохранению русской государственности. Мысль эту, как всегда у него, четко выразил С.М. Соловьев: отказ от Флорентийской унии Василием II “есть одно из тех великих решений, которые на многие века вперед определяют судьбу народов…”. Верность древнему благочестию, провозглашенная великим князем Василием Васильевичем, поддержала самостоятельность северо-восточной Руси в 1612 году, сделала невозможным вступление на московский престол польского королевича, повела к борьбе за веру в польских владениях.

Не смог смыть грань национальных украинской и белорусской культур Униатский собор 1596 года в зловещем Брест-Литовске.

Не смогли смыть грань самобытности и западнические реформы Петра I, хотя и они были необходимы для России.bust 370809 960 720

Скороспелые и легкомысленно задуманные церковные реформы царя Алексея Михайловича и патриарха Никона привели к расколу русской культуры, единством которой было пожертвовано ради церковного, чисто обрядового единения России с Украиной и Белоруссией.

Пушкин так сказал о христианстве в своем отзыве на “Историю русского народа” Н. Полевого: “История новейшая есть история христианства”. И если понять, что под историей Пушкин разумел прежде всего историю культуры, то положение Пушкина в известном смысле правильно и для России. Роль и значение христианства на Руси были очень изменчивы, как изменчиво было на Руси и само православие. Однако, учитывая то, что живопись, музыка, в значительной мере архитектура и почти вся литература в Древней Руси находились в орбите христианской мысли, христианских споров и христианских тем, совершенно ясно, что Пушкин был прав, если широко понимать его мысль.

Читайте также:

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Adblock
detector